Корпорация Громова

Для Московской области Москва, как для Москвы Сибирь, — главный источник богатства. География позволяет областному бюджету и доходам населения скачкообразно расти. Вот только подмосковный бизнес не сумел воспользоваться конъюнктурой и заручиться политическим влиянием. Бизнесмены с депутатскими мандатами спешат уйти из политики и не собираются участвовать в мартовских выборах областной думы. Почему?

Подмосковье возглавляет едва ли не самый успешный российский губернатор. В 2000 г., когда генерал-“афганец” Борис Громов победил на выборах дважды спикера Госдумы Геннадия Селезнева, среднедушевой доход жителя Московской области равнялся 1881 руб., а в октябре прошлого года достиг 11 060 руб. Свой бюджет область увеличила с 13,5 млрд руб. в 2000 г. до 145,8 млрд руб. в 2007-м. Даже в Москве доходы бюджета выросли за это время лишь в 4,5 раза, Валентину Матвиенко хвалят за утроение питерского бюджета за три года, а тут — за семь лет на порядок. По строительству жилья и миграционному приросту населения области удалось превзойти столицу — а ведь это непременные признаки экономического подъема.

88% — на столько вырос объем жилищного строительства в Подмосковье за четыре года

52% — в 2007 г. бюджет области вырастет в 1,5 раза. На строительство административных зданий денег хватает

И все же приток капитала в область — заслуга скорее Лужкова, чем Громова. Главный ресурс области — соседство со столицей. Губернатор не спешит благодарить мэра, зато героически обороняет полосу в 45 м вдоль внешней стороны МКАД. Это “золотые” метры: отступишь на несколько шагов, и вот уже IKEA платит налоги в чужой бюджет. Моллы и современные складские комплексы на столичной земле не разместишь, ориентированное на потребление производство (продукты питания, стройматериалы, мебель) тоже выгодно располагать поближе к главному рынку сбыта страны. Кто запретит пользоваться преимуществами? Область и пользуется. Другие регионы в центральной России с трудом находят инвесторов с проектами на $10 млн и больше — Громов с гордостью докладывает о том, что за первое полугодие 2006 г. объем иностранных инвестиций в область перевалил за $1,8 млрд. “Три года назад о таком можно было только мечтать”, — подчеркивает губернатор.

Но вот парадокс: частный бизнес, который внес основной вклад в 20-процентный рост промышленности в прошлом году, все меньше влияет на экономическую политику бурно растущего региона. В избранном в 2001 г. областном парламенте была целая фракция бизнесменов с гордым названием РОСТ (“Развитие. Область. Стабильность”). В новой облдуме, которую выберут в марте, “деловой” фракции не будет. Отчасти из-за отмены выборов по одномандатным округам — в РОСТе сгрудились депутаты “независимые”, то есть беспартийные, а Московская область — один из трех российских регионов, где выборы пройдут только по партийным спискам. Но дело не только в новой формуле выборов. Хотя бизнесмен может прибиться к одной из потенциально “проходных” партий (на октябрьских выборах в региональные парламенты именно это позволило капиталистам увеличить свое представительство в восьми законодательных собраниях), большинство “ростовцев” собирается уйти из политики. “Для чего все это надо?” — недоумевает владелец фирмы “Берег”, производящей пожарное оборудование, Владимир Ковшутин. За те пять лет, что он оттрубил в парламенте, изменилось слишком многое: администрация Московской области превратилась в самую крупную корпорацию региона во главе с губернатором. И в этой корпорации дума — далеко не самый важный отдел.

ГЕНЕРАЛ И ЕГО ПОЛКОВНИКИ

Придя к власти, Громов взял под контроль важнейший ресурс — землю. С 2003 г. право отведения под застройку нераспределенных земельных участков от 3 га (в прилегающих к Москве районах — от 1 га) перешло от муниципалитетов к областной администрации. Параллельно шла работа с местными “баронами”. Самый влиятельный из них, глава Химкинского района Юрий Кораблин, шел на выборы в областную думу в 2001 г. во главе своего списка. Он метил на должность спикера, но стал лишь простым депутатом — не помогла и поддержка федерального инспектора Протогена Андреевского. Громову удалось убедить Кремль в том, что он не имеет президентских амбиций, и политическую “крышу” с Кораблина сняли. Его преемник, Сергей Криворотенко, не смог сохранить власть над Химкинским районом, его обвинили во взятке и отстранили от должности. Серия уголовных дел помогла договориться и с другими. Мотив находился легко — махинации с землей. В 2004 г. главу Красногорского района Бориса Рассказова обвинили в незаконном изъятии под застройку участков в Жуковке, его коллегу из Одинцова Александра Гладышева — в аналогичных операциях в престижной Николиной Горе. Свои должности они сохранили, но с губернатором больше не спорят. “Там, где существуют влиятельные местные элиты, областные власти стараются найти с ними общий язык”, — отмечает эксперт Института региональной политики Ростислав Туровский. Там, где нет, — разговор короче и строже.

Главу Шатурского района Аркадия Парвицкого в 2003 г. просто отстранили от должности — за лесные пожары. В районе ввели внешнее управление, а на выборах победил кандидат, любезный губернатору.

На выборах в Госдуму в декабре 2003 г. “корпорация” показала себя уже в полную силу. Явка избирателей достигла 104,5%! “Административный перегиб!” — возмутился председатель Центризбиркома Александр Вешняков, но развивать тему не стал. Сам Громов, одновременно переизбиравшийся на второй срок, получил “восточный” результат — 83%, не губернатор, а Борисбаши какой-то.

В 2007 г. готовиться к выборам почти не нужно, а рейтинг главы области превратился в мифическое понятие. “Кто ж его мерит?” — только и смог ответить на вопрос чиновник областного правительства. И действительно, к чему тонкие предвыборные технологии, если вертикаль власти в области построена с чисто военной четкостью.

“Штаб” генерал-губернатора держится на трех полковниках и одном подполковнике — соратниках Громова по Афганистану и Минобороны. Вице-губернатор полковник Алексей Пантелеев — второй человек в администрации области, полковник Игорь Пархоменко — второй в правительстве, где премьер — тот же Громов. Аппарат правительства возглавляет полковник Борис Жиганов, а секреты власти охраняет начальник губернаторской пресс-службы подполковник Андрей Барковский.

Даже “Единая Россия” почувствовала генеральскую хватку: для ее предвыборного списка Громов — не паровоз, а машинист. Половина действующей фракции “единороссов” либо выкинута, либо отправлена в конец мартовского списка. Пострадавшие не смеют нарушить партийную дисциплину. “Это решение партии. Мой принцип — искать вину в себе”, — говорит дважды депутат Юрий Бусов, председатель комитета по вопросам военнослужащих, отправленный на унизительное 58-е место в списке “Единой России” — это при 50-местной думе. В штабе соответствующая обстановка. “У меня тут кроме вас еще целый пул журналистов, которыми я командую”, — по-военному рубит Сергей Устименко, главный политтехнолог партии власти. Сам Громов возглавил список “Единой России” и ушел в предвыборный отпуск, но кампанией пока не занимается. По мнению главы областного СПС Бориса Надеждина, до дня голосования Громов может вообще не появляться на публике, а спокойно уехать отдыхать куда-нибудь на острова — выборы пройдут с нужным результатом.

НИЧЕГО ЛИЧНОГО

Основателю фракции РОСТ Юрию Тебину остается только вспоминать о былых успехах. Пройдя в областную думу в 2001 г., совладелец озеленительной компании “Грин Холдинг” обнаружил вокруг немало коллег-бизнесменов. Предприниматели поверили в свои силы. “Мы просто сели и договорились. Сами себе сказали: мы никому не обязаны, кроме как самим себе. Давайте создадим независимую группу, коли нас уже немало”, — рассказывает Тебин. В РОСТ вошла треть парламента — 17 человек, против 20 “единороссов”. В лучшие времена фракции удавалось проталкивать в Госдуму предпринимательские инициативы — например, установить комфортные для бизнеса ставки налога на вмененный доход. Тебин считает, что в ходе муниципальной реформы фракция РОСТ успешно боролась за права муниципалитетов, против излишней централизации полномочий на областном уровне.

Но в конце концов фракцию бизнесменов в подмосковном парламенте постигла судьба других политических проектов предпринимателей путинской эпохи: она развалилась. Мало того что она объединяла идеологических антиподов, от либералов до коммунистов и национал-патриотов, в бизнесе “ростовцы” тоже были далековаты друг от друга: кто руководил заводом железобетонных изделий, кто — телефонным узлом, у кого был торговый бизнес, и нащупать общий интерес они могли нечасто. Изначально созданная как противовес “Единой России”, фракция так и не стала серьезной оппозицией: ее членам слишком редко удавалось договариваться. Депутат Сергей Крыжов не смог вспомнить хотя бы одно дружное голосование “против”: “У нас всегда было свободное голосование, дисциплины не было”.

Тебин подробно рассказывает, как РОСТ оппонировала регулированию областного транспорта и выступала против дополнительных преференций госперевозчику, а в ответ на логичный вопрос: “Ну и как голосовали?” — с досадой машет рукой: “Так… в свободном режиме”. В конце концов фракция начала распадаться. Один из депутатов, Андрей Епишин, уехал в Тверскую область, где стал спикером региональной думы. Другой — Анатолий Упырев — избрался главой Сергиево-Посадского района, повесил на стену портрет губернатора и больше Громова не критикует, по крайней мере публично. Еще четверо “вольных” предпринимателей перебрались в “Единую Россию”. Из 11 оставшихся депутатов РОСТа только четверо попытают счастья на мартовских выборах: Тебин не смог отказать однокласснику Борису Надеждину и занял проходное место в списке СПС, двое идут по спискам “Справедливой России”, а один — от КПРФ. А вот бизнесмен-коммунист Вячеслав Глазков в список КПРФ не пошел. “Если бы были одномандатные округа — пошел бы. А это мурло мне не нравится, сегодняшние коммунисты — это компрадоры”, — сердится владелец 78% акций люберецкого райузла почтовой связи. Впрочем, Глазков собирается участвовать в выборах районной власти — там пока можно не заигрывать с партиями. Тебин хорошо понимает товарища по фракции: “Для самостоятельных людей необходимость договариваться с партиями не всегда приемлема”.

Место в думе обесценивается и из-за трансформации областного бюджета. В нем множатся фонды, предназначенные для выдачи бюджетных кредитов муниципалитетам и юридическим лицам. Ими распоряжается правительство, читай — губернатор. По оценке Тебина, сейчас уже четверть областного бюджета превратилась в своего рода “губернаторский фонд”.

За два месяца до выборов в области, по мнению Тебина, остался один вид политической конкуренции — “за близость к Громову”. Даже СПС трудно назвать оппозицией — Надеждин не нарадуется на успехи губернатора в наращивании доходов областного бюджета. Главная надежда правых — программа модного политтехнолога Антона Бакова и 13 800 одних только агитаторов, которые будут ее доносить населению. Главный враг — “Яблоко”, у областной организации которого СПС позаимствовал руководителя — Валерия Бакунина, занявшего третье место в списке либералов. “Яблоко” сколотило свой список и теперь имеет шанс отомстить — помешать СПС взять 7%.

Ну а у “Единой России” все спокойно. “В 2003 г. мы получили 34%, сейчас планируем получить не меньше”, — говорит Устименко. Единственное, что может вдруг помешать, раскрывает он свои нехитрые аналитические выкладки, так это принятие на федеральном уровне очередных непопулярных законов, но это исключено: не станет же Кремль злить избирателей в год выборов в Госдуму. В списках партии власти — почти сплошь боевые соратники генерал-губернатора: главы муниципальных образований, чиновники и представители дружественных организаций типа объединения ветеранов Афганистана “Боевое братство” и футбольного клуба “Сатурн”. Немногие предприниматели вроде владельца мебельной компании “Шатура” Валентина Зверева, тоже некогда входившего в РОСТ, смотрятся среди бойцов Громова белыми воронами.

ВОЖАКОВ НЕТ

Чиновники наступают по всей России, но в большинстве регионов бизнес-сообщество находит возможность отстоять свои интересы, пусть и в обмен на лояльность. Но в Московской области среднероссийские пропорции нарушены: сверхдоходы усилили бюрократию, тогда как деловое сообщество так и не смогло консолидироваться. Вадим Касьянов, коммерческий директор группы компаний “Русский алкоголь”, владеющей подмосковным заводом “Топаз”, выборами не интересуется. “Нам легче отстаивать свои интересы с помощью Союза производителей алкогольной продукции, который представляет интересы почти 50% рынка, — пожимает плечами он. — Отраслевая ассоциация более эффективна, чем отдельные депутаты”. Крупным иностранным инвесторам вроде IKEA тоже нет нужды вникать в особенности местной политики, пока ею заправляет “генерал в лайковых перчатках”. Так Ростислав Туровский характеризует Громова, который правит областью авторитарно, но без перегибов.

Крупнейший специалист по современной российской политэкономии Екатерина Журавская из ЦЭФИР обнаружила закономерность: когда в экономике региона доминируют одна-две крупные корпорации, это благотворно влияет на качество региональной экономической политики. “Крупные фирмы страдают от административного давления, поэтому там, где у них лобби сильнее, быстрее продвигаются законы по дерегулированию”, — объясняет Журавская. Заодно крупные компании создают среду для подъема малого бизнеса: модернизация производства высвобождает тысячи работников, которых нужно трудоустроить, и малый бизнес — хороший вариант. “Захват власти”, или, как любили говорить в ранние путинские годы, “приватизация государства”, — это не всегда плохо. Но в бурно развивающейся Московской области таких корпоративных Гулливеров, способных склонить чашу весов на сторону бизнеса, попросту нет. А тем временем под Красногорском корпорация областных чиновников строит себе чудо-город из стекла и бетона. Должна же у Подмосковья когда-нибудь появиться своя столица.