Говорят, еды полно – но есть охота все равно

Затянем пояса?

Еще в прошлом году «аграрный генерал» Александр Ткачев обещал, что россияне голодными не останутся – даже, несмотря на то, что прогнозы на урожай были скромными. Мол, хватит старых запасов. И даже цену повышать за конечный продукт не надо. А то даже где-то и снизим.

Но это лишь в теории. На практике, если мировые цены на зерно будут расти, это непременно удорожит его и внутри России, что скажется и на цене продуктов питания у нас вообще. Такой вот прикол – чем дороже наш производитель продает «за бугор» пшеницу, то есть, чем прибыльней его бизнес, тем хлебушек на прилавках российских магазинов дороже.

В этом деле у главы Минсельхоза есть и личный интерес к сельхозбизнесу – так как от «родового выселковского клейма уже не избавиться». Один из крупнейших агрохолдингов России с незатейливым названием  «Агрокомплекс имени Ткачева» никогда не станет министру чужим. Поэтому, крепкий рубль, который, по мнению чиновника, мешает российским аграриям, мешает и ему лично.

Основная забота здесь отнюдь не о соотечественниках – а об экспортной прибыли: «Укрепление курса рубля является одним из факторов риска, который может негативно повлиять на экспорт сельхозпродукции в нынешнем году», – заявлял глава Минсельхоза.

Что же касается перспективы роста цен внутри России, здесь, несмотря на прогнозы об общем подорожании, Ткачев уверял: «Дефицит продуктов, произведенных в России, сейчас не ожидается, как и скачки цен на продовольственные товары». «Зерна хватит, по рису и гречке проблем нет, а на овощи и фрукты так еще осенью цены и упадут, так как на рынок выйдет большое количество отечественных, российских овощей» – лил министр бальзам на душу россиян.

Казалось бы, по поводу сезонного снижения цен на плодоовощную продукцию заявление вполне резонное – однако вот, если вспомнить осень прошлого года, когда урожаи били все рекорды, россияне уже в октябре 2017-го ощутили существенный рост цен именно на овощи и фрукты. Опросы показывали, что 65% покупателей заметили рост цен, из них 25% назвали его «существенным».

А где же те упавшие цены на продукты, которыми, казалось, завалены все внутренние прилавки? И верить ли обещаниям господина министра?

Российские потребители не верят, уже не первый год живя в режиме жесткой экономии. Покупательская способность населения падает с каждым годом – и, если с наступлением кризиса россияне оптимизировали свои семейные бюджеты за счет отложенных отпусков на курортах, не купленных вещах и автомобилях – то теперь вовсю экономят и на еде.

С говядины и баранины перешли на свинину и курицу, все больше берут круп, на которые раньше и не глядели, вместо сухой колбасы берут вареную, на упаковках с сосисками все чаще глядят на цену, а не процент мяса.

А ведь на снижение покупательской способности россиян влияет не только тот факт, что доходы людей не растут – а то, что жизнь дорожает по всем «фронтам»: инфляция не спит, ЖКХ, проезд на общественном транспорте, лекарства и прочее и прочее дорожает.

По сути, дорожает все, без оплаты чего не обойтись – поэтому, как рассказала знакомый продавец из «Магнита»: «Если раньше доход покупателя я различала по мясным продуктам, с которыми те подходят на кассу, то сейчас самые дешевые сосиски сметают за один день, причем все без исключения: и скромный студент, и бедно одетая мама с выводком детей, и надменная мадам в золоте. Раньше стеснялись брать дешевое – даже, бывало, говорили, не себе, мол, попросили – а теперь кризис всех доконал, уже не до стеснения, быть бы живу».

Всех накормим и всех импортозаместим

А министр сельского хозяйства продолжает радовать страну красивыми фразами. Например, удивительными кажутся другие слова Ткачева, где он упоминает о том, что «… за последние три года мы практически сократили импорт продовольствия из разных стран в 2,5 раза», а заслугу в этом отдает «селянам, крестьянам».

То есть, тем самым крестьянам с их личным подсобным хозяйством, фермерам с их гектарами, агропредприятиям, за счет которых агрокомплекс семьи министра Ткачева стал одним из крупнейших землевладельцев в стране, заняв четвертое место по итогам прошлого года. Откуда владения агрохолдинга растут как на дрожжах, достигнув нынешних 640 тысяч? Да за счет «добровольно-принудительного» присоединения земель всех вышеперечисленных категорий земледельцев.

Хотя в прошлом году губернатор Кубани Вениамин Кондратьев делал попытку помочь мелким и средним хозяйствам, предложив предоставлять землю для фермеров без проведения торгов, поскольку, и это было сказано открытым текстом, конкурировать с агрохолдингами в вопросе получения участков им практически невозможно.

  Даже в том случае, если фермеры, вопреки министерским прогнозам, сообща выдают «на гора» один рекорд урожайности за другим. Например, рекордный сбор зерновых в Оренбургской области создал одну большую проблему, которую пытались решить даже на правительственном уровне – губернатор региона Юрий Берг на личной встрече с Дмитрием Медведевым озадачивал премьера проблемой того, что, вырастив и собрав огромный урожай, Оренбуржье поставило себя перед фактом перенасыщения рынка и разорения местных крестьянских хозяйств.

Причем, урожай оренбуржцы вырастили вопреки рекомендациям Минсельхоза снижать посевы зерновых. Когда такое было – в самый пик программы импортозамещения самое «продуктовое» министерство просит регионы снизить урожайность?

При этом на государственном уровне те же самые регионы получают субсидии как раз в зависимости от объема посевов. Вот и приходится им выбирать меньшее из зол – то ли садить и собирать много, не зная, куда деть урожай, а потери компенсировать субсидиями, то ли сокращать посевы и недополучать денег из госбюджета.

Выходит, громко говоря о том, что Минсельзоз накормит страну, да еще долларов на экспорте заработает в бюджет, господин Ткачев: первое – мягко говоря, лукавит; второе – не знает истинного положения дел в регионах; третье – все знает, но проблема ему по барабану». Какое бы предположение не оказалось верным, под любое подходит такое понятие, как некомпетентность. 

В прошлом году многие регионы дали «стране урожая». Кто-то, как, например, Тульская область более-менее с задачей сохранить и реализовать рекордный урожай, справилась. Кто-то, как та же Оренбургская область кричала «караул».

Что таким бедолагам с их десятками и сотнями мелких хозяйств делать, никто так и не сказал. Симпатичные с виду предложения продолжают оставаться лишь предложениями, а большие агрокомплексы, в том числе, и тот, что имени Ткачева, продолжают развиваться. В первую очередь за счет первоочередного получения субсидий, о чем уже писала наша газета. Из 13 миллиардов госкредитов прошедших через Минсельхоз в прошлом году, 11 миллиардов ушло на ткачевскую империю, фермеры, вместе взятые, получают не более 15% господдрежки, и фраза о том, что большая часть субсидии, выделяемой министерством сельского хозяйства достается… министру сельского хозяйства, вовсе не выглядит анекдотом.

Сказать легко – делать… неохота

Однако, на деле накормить народ сугубо российской едой оказалось не так просто, как пообещать. Например, в ответ на запрос депутата-коммуниста Рашкина о провале молочной программы импортозамещения в Минсельхозе вынуждены были ответить откровенно: «Пока не удается обеспечить замещение импорта в молочной отрасли. Падение импорта с 2013-2016 годов не компенсировалось ростом производства молока. На полное замещение импорта потребуется не менее 9-10 лет». При этом с августа 2015 года в РФ было уничтожено 18 923,43 тонны санкционных продуктов, в том числе молочных.

При этом сравнительно недавно министерство заявляло, что с ситуацией запрета импорта многих продуктов страна справилась. Не одним молоком живы – к примеру, чиновниками говорилось, что нам вполне хватит своих фруктов и овощей. И вот теперь выясняется, что до потребителя доходит треть выращиваемой овощной продукции, и почти половина фруктов и ягод.

Куда все девается, когда по осени многие области буквально захлебывались от тех же яблок? Все просто – спустя пару месяцев после введения запрета на поставку плодоовощной продукции из стран ЕС, замминистра Дмитрий Юрьев признал «несовершенство оптово-распределительной системы» и отсутствие современной базы хранения, из-за которой, собственно, половина урожая и не доходит до покупателя.

Что касается «несовершенства оптово-распределительной системы», то за примером далеко ходить не надо. Возьмем Московскую область, которая когда-то, в советские времена, по уровню мелиорации, ирригации и механизации была первой в СССР. Кстати, по уровню кооперации, когда заготовители объезжали крестьянские дворы и скупали по фиксированным ценам молоко, мясо и те же фрукты, она тоже была не на последнем месте.

Ну, так вот, последние лет 15-20 местные фермеры (и общественное производство – колхозы и совхозы) криком кричат: верните кооперацию, ведь задаром сдаем урожай перекупщикам и спекулянтам!

Наверное, если бы мы планомерно вкладывались в собственное село, не ждали, пока гром грянет, то такие заготконторы и принимали бы сегодня яблоки из российских регионов. А высокопоставленному чиновнику не пришлось бы признавать, что 55% продукции попросту гниет, так и не добравшись до торгового прилавка.

В свое время советские овощебазы представляли собой жалкое зрелище, где половина продукции просто сгнивала. С тех пор если что и изменилось – так только то, что даже таких баз стало меньше, и их банально не хватает.

Пытаясь решить эту проблему, из федерального бюджета на создание логистических центров (тех же баз, но современных) правительство выделило 138 млн. рублей. На все регионы. Теперь посмотрим один пример - на строительство современного хранилища крупный и по настоящему конкурентоспособный совхоз имени Ленина Ленинского района потратил 700 млн. рублей. Какую проблему могут решить 138 миллионов на всех? Деньги в никуда.

Ложка своего в бочке чужого

Россия гордо отказалась от импортных продуктов из стран ЕС, поменяв тот импорт на поставки из стран Латинской Америки в 2014 году. С тех пор одни утверждают, что ничего особенного в ассортименте не изменилось, другие — что стало хуже. Но все соглашаются: еда дорожает не по дням, а по часам, успевай только раскошеливаться!

Ученый-аграрий Игорь Абакумов, когда-то ведущий программы «Сельский час», еще два года назад сомневался, что программу импортозамещения в нашей стране можно реализовать за считанные годы: «Стало больше предложений отечественных продуктов в магазинах. Фермеры раньше жаловались, что не могут пристроить в сети свою морковку, это нервировало правительство. На мой взгляд, совершенно напрасно. При всех своих бонусах торговые сети не сильно прибыльные структуры и любят порядок: упаковка, качество, крупные партии. Какой фермер может продать вагон картошки — да еще и мытой, калиброванной, упакованной?! Только крупные производители».

Рассматривая же проблемы повышения цен и вопрос «почему родная продукция не стоит дешевле импортной», ученый объяснил, что родня продукция не всегда… родная на все сто: «Все это в известной степени условно. Например, оборудование для птичников у нас импортное, комплектующие — импортные, инкубационное яйцо — импортное. А бывает, и суточных цыплят завозим из-за границы. Убери все эти составляющие — и что в сухом остатке? Нет отечественного мяса птицы - в курице, произведенной в России, из нашего только земля, электроэнергия и солярка. Российский покупатель на самом деле оплачивает труд европейских и американских специалистов. Мы по-прежнему в сильной зависимости от западных партнеров».

Говорить о зависимости от Запада можно долго. По мнению специалиста, чтобы реально избавиться от импортной зависимости, нужны долгие годы. Корма, ветеринарные препараты, оборудование – все «оттуда». Отечественные гиганты в лучшем случае распространяют дженерики, самостоятельно ничем не блеснув. Просто под другими названиями в промышленных масштабах штампуют то, что давно производят на Западе, только худшего качества. В общем, все разговоры, что вот мы их сейчас всех шапками закидаем, в пользу бедных.

Тем более, что говоря об импортозамещении, мы не сказали селянам, на сколько со своей стороны Россия ввела ответные санкции — на год, два или десять лет? Какой временной горизонт? Никто этого до сих пор не знает. Зато много разговоров о том, что мы снимем запрет на поставки сельхозпродукции то из Греции, то еще откуда-то. Ни дня не проходит, чтобы кто-нибудь из высших чиновников не заявил: дескать, если нам отменят санкции, то и мы отменим. Эта неопределенность как дамоклов меч висит над нашими аграриями.

Кто из серьезных инвесторов будет вкладывать в заведомо неконкурентный рынок? У нас имеются все шансы обеспечить продовольственную безопасность страны, АПК способен значительно заменить нефтяную трубу по доходам в бюджет. Это возобновляемый ресурс, в том числе и по демографии. А у нас село пошло охранниками в московские супермаркеты. И это считается в порядке вещей.

Если же говорить о том, что у нас нет денег на сельское хозяйство – то кризис и проблемы с деньгами сейчас везде. Однако, в той же кризисной Европе находят деньги на дотации фермерам по 500 Евро за гектар. А у нас дотация крестьянину за гектар на уровне 500 рублей, а порой и того и меньше. Но при этом мы находим деньги на войну в Сирии, гуманитарную помощь Донбассу и тем же агрохолдингам, которые вроде как прибыль должны приносить. А на выборы то сколько тратится каждый год и не сосчитать.

А, может, пускай они нас кормят?

Во всей этой неразберихе импортозамещения, когда страна тянет из себя жилы при отсутствии необходимых законов и невозможности сохранить урожай, возникает простой вопрос – а зачем вообще нам все это? Ну, ввели они санкции – пускай себе. А нам пусть свои продукты возят.

Ведь как было отметил депутат Госдумы Дмитрий Гудков, «… к сожалению, ответные наши продовольственные санкции ударили не по Европе: они ударили по гражданам России, по российской экономике. Цены у нас выросли, импортозамещения никакого не произошло, а вместо прежних продуктов к нам стали завозить либо продукты менее хорошего качества из других стран по другим уже ценам совершенно, либо мы теперь доплачиваем белорусскую так называемую наценку».

И поясняя то, что сейчас происходит в стране, Гудков говорит: «Есть такая экономическая теория – «чучхе» называется. Поиск внутренних резервов, опора на собственные силы. У «чучхе» есть и синоним: называется «натуральное хозяйство». 

Вспоминаем школьный 5 класс вместе с Минсельхозом: натуральное хозяйство – все производится своими силами. Ему на смену приходит товарное: люди изобретают обмен, а в скором времени и деньги, после чего кто-то начинает шить, а кто-то выращивать. 

Но Россия смело отвергает экономическую теорию и переходит обратно к натуральному хозяйству. Интересно, а еду давят отечественными бульдозерами? Даже не буду напоминать, сколько можно уже, как вносил в Думу законопроект об отмене «антисанкций». Все равно ведь там даже обсуждать не стали».

По сути, от политики импортозамещения выиграли разве что крупные агрокомплексы, вырастающие до размеров империй и все это под грифом развития сельского хозяйства в целом. В чем же выгода государства, спросите вы, когда тысячи фермеров и десятки тысяч подсобных хозяйств разоряются? Ответ простой – обладатели вышеупомянутого «административного ресурса» и государство это вроде как слова-синонимы. Например, у агрокомплекса имени Ткачева тоже есть свой синоним – министр сельского хозяйства с точно такой же фамилией.

И снова вопрос – на кой нам такое жесткое импортозамещение? Чтобы покупать якобы свое, притянутое к мировым ценам? Где выгода для покупателя со средним и ниже среднего достатком? Нет ее – этой выгоды. А ведь замещение импортного продукта нашим пропагандировалось под маркой «накормим народ отечественной едой». А оказывается, все это делается для показухи – вот, мол, на прилавках все больше «совковых» продуктов. Ну, и конечно, для того, чтобы богатые стали еще богаче, а бедные… Как говорится, жили впроголодь – нечего и наедаться.